Комиссар Пётр Сотник вышел из леса и не понял, куда ступить. Земля перед ним была сплошь — люди. Вернее, то, что от них осталось. Через его боевые порядки в конце июня 1942-го вышло около пятнадцати тысяч бойцов и командиров. Еле живых. Едва переставляющих ноги. Под непрекращающимися бомбёжками и артиллерийским огнём. Потом он напишет: «Вся земля была усеяна трупами, и никто не мог знать, кто где погиб и где похоронен». А от его собственного 100-го кавалерийского полка к 26 июня осталось одиннадцать человек...