Лермонтов расписал себе смерть в стихах за месяц до Пятигорска. Мартынов только нажал на курок по уже готовому сценарию. Май 1841 года. Двадцатишестилетний поручик садится за стол и в альбом князя Одоевского спокойно, деловито, будто расписываясь в амбарной книге, вписывает стихотворение. Герой там валяется на раскалённом песке кавказской долины с простреленной грудью и медленно, со вкусом, истекает кровью в полуденный зной. Ни свидетелей, ни фрейлин, ни нюхательной соли — только скалы, солнце и подробно расписанная смерть, будто рецепт из аптечной книги...

Михаил Лермонтов писал в 1830-х — начале 1840-х годов. В это время многие авторы вдохновлялись идеями друг друга и заимствовали элементы стиля. Критик Степан Шевырев отмечал, что в произведениях Лермонтова «…слышатся попеременно звуки то Жуковского, то Пушкина, то Кирши Данилова, то Бенедиктова… иногда мелькают обороты Баратынского, Дениса Давыдова; иногда видна манера поэтов иностранных». Однако Лермонтов заимствовал не только у других, но и у самого себя. Это явление литературоведы называют «самоповторениями» или «поэтическими дублями»...