Рынок начинал дышать ближе к пяти. Сначала просыпались запахи. Укроп, тёплый хлеб с лотка Фаины, чуть кисловатый дух квашеной капусты от дальних рядов. Потом подтягивались звуки: скрип тележек по растрескавшемуся асфальту, шорох целлофановых пакетов, голос Степана Борисовича, который каждый вечер одинаково зазывал покупателей к своим яблокам, будто читал стихи. Лариса Волкова знала этот ритм наизусть. Двенадцать лет. Без выходных, кроме понедельника. Она приходила в четыре, раскладывала банки на деревянном прилавке, протирала каждую фланелевой тряпкой и ждала...