Есть учёные, которых признают только после того, как они уже ничего не могут добавить. Лев Гумилёв был из таких. Пока он сидел в лагерях, пока его диссертацию клали под сукно, пока академическое сообщество пожимало плечами — он выстраивал теорию, которая объясняла рождение и гибель целых народов. Включая наш. Я наткнулась на его работу случайно. И первая реакция была именно такой: подождите, он серьёзно? Он посчитал, когда исчезнет Россия? Он посчитал. И цифры, если честно, выглядят убедительно — особенно если не требовать от них того, что они не обещают...

— Лев Николаевич, вы широко известны в мировых научных кругах как серьезный ученый, доктор исторических наук, автор теории этногенеза. Тем не менее у нас в стране ваши коллеги нередко характеризуют вас как поэта. Что этому причиной: то ли лежащий на вас отблеск поэтических судеб ваших родителей Николая Гумилева и Анны Ахматовой, то ли то, что ваши научные труды, вышедшие в виде книг, написаны не академическим языком, а «забавным русским слогом», то ли присущий вам во всех работах смелый полет фантазии?...

Почему одна страна стремительно поднимается на вершину могущества, а затем тихо растворяется в прошлом, оставив лишь страницы в школьных учебниках? В середине двадцатого века ученый Лев Гумилев попытался найти строгий закон, определяющий срок жизни любого народа. Он создал смелую концепцию, но когда работа была готова, официальные академики испугались выводов и наложили на нее запрет. И вот тут история научной мысли делает весьма ироничный виток. Казалось, у Льва Николаевича были все шансы стать главными именем в отечественной науке...