Валентина опоздала на смену на четыре минуты, и эти четыре минуты потом будут вспоминаться ей как последний нормальный отрезок жизни. Она бежала по мартовской каше, чувствуя, как холодная вода просачивается сквозь разошедшийся шов на левом сапоге, и думала только об одном: успеть переодеться до обхода. Гардеробная пахла хлоркой и чем-то варёным из пищеблока. Валентина натянула халат, тот самый, застиранный до голубоватой прозрачности, с карманом, заштопанным суровой ниткой. В этом кармане она двадцать восемь лет носила маленький блокнот...