Сначала был звук — сухой, неприятный треск ломающегося металла. Тонкая пластина с выбитым на ней ликом хана Ахмата, присланная как верительный знак власти, переломилась в пальцах великого князя и со звоном ударилась о каменные плиты дворца. Это был даже не жест ярости, а скорее спокойная демонстрация силы человека, который долго копил обиды и наконец решился подвести черту под двухсотпятидесятилетней эпохой унижения. Послы Большой Орды, прибывшие за данью «за прошлые лета» и личным поклоном московского правителя в ставку хана, смотрели на происходящее с ужасом...