Жилинский вошёл в искусство в годы, когда от живописца ждали понятного сюжета и правильной интонации. Советская картина должна была быть ясной, бодрой, социально оправданной. Даже личное чувство требовалось представить как часть общей истории. А Жилинского интересовало другое. Не трудовой подвиг и не парадная героика. Его занимали лица близких, неподвижность человеческой фигуры, семейная память, странное напряжение между людьми, которые сидят рядом и всё же остаются каждый в своём внутреннем пространстве...