За окном кабинета русского языка и литературы, где вольно распластался унылый, подернутый вечной угольной дымкой пейзаж города N, шумел октябрь. Старые липы роняли сухую листву прямо в лужи, в которых тонули окурки и отражались серые пятиэтажки. Но здесь, за глухими дубовыми дверями, воздух казался застывшим, тяжелым от запаха старой бумаги и пудры. Александра Сергеевна Пушкина стояла на своем специальном, обитом потертым бархатом подиуме за учительским столом. Рост в девяносто сантиметров – ирония...