Четырнадцатого февраля 1961 года в московскую квартиру Василия Гроссмана позвонили. Не ночью, как бывало в тридцать седьмом. Средь бела дня, после обеда, когда хозяин пил чай на кухне. Пришли трое в одинаковых серых пальто. Предъявили не ордер на арест, а какую-то бумагу с печатью, которую Василий Семёнович даже не стал читать. Им был нужен не он. Им нужна была рукопись. Они работали тихо и пошагово. Забрали три экземпляра романа, черновики, записные книжки. Копирку, через которую печатались дубликаты...