Мы сидим с Василием Макаровичем за столом. Пьем крепкий чай. Я смотрю на него, как на икону, а он простой такой, щурится, смотрит прямо в глаза, и как-то по-отечески говорит: Эх, Мишка, Мишка… Напридумывал ты слов, конечно. А суть то в твоем, и в моем тоже, ремесле одна: не про железо рассказываем. Оно мертвое, пока в него дух не вдохнёшь. Снимай и пиши, как у мужика на том же Алтае руки от солидола не отмываются, а глаза — как небо над Чуйским трактом: чистые и бездонные. Не бойся быть дураком или чудиком...