Чужая фамилия в избе. На двери чужое имя. В метрике своё. Мне было лет семь, когда я впервые заметила эту резную надпись на дверном косяке дедовского дома. Дом этот стоял на окраине небольшой деревни Ольгино, старый, крепкий, срубленный ещё до революции, судя по толщине брёвен и качеству работы. Буквы врезаны глубоко, старательно, явно не наспех: «Столбовы, 1928». — Дедушка, а кто такие Столбовы? — спросила я тогда, водя пальцем по резным буквам. Дед Тимофей замер на мгновение, потом махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху...