Понедельник начался с запаха пережжённого кофе в кулере и тихого гула кондиционера, который, казалось, высасывал из воздуха последние капли жизни. Я сидела в конференц-зале на десятом этаже, где панорамные окна открывали вид на Нижегородскую ярмарку, сверкающую стеклом и металлом, будто инопланетный корабль, приземлившийся на стрелку двух рек. В руке крутила ручку, которой вчера вечером подписывала финальный акт сверки по тендеру – акт, который, по логике Вадима Сергеевича, должен был стоить мне карьеры...

— Скажи, что я заболела! На мать денег не пожалеет! — учила свекровь сына. Голос Тамары Игнатьевны звучал из кухни бодро, даже с каким-то педагогическим вдохновением, какое обычно бывает у завучей перед осенней линейкой. Для человека, стоящего на пороге тяжёлого недуга, она слишком энергично скребла ножом по поджаристому боку батона. — Мам, ну Лена же не дура, она сразу начнёт расспрашивать, какие симптомы, где справка, — засомневался мой муж Игорь, и в его голосе послышался тихий скрип диванных пружин...