Ночной Нью-Йорк в нуаре обычно пахнет виски, пудрой и порохом. Там всегда есть труп, есть детектив с надорванной душой и роковая женщина, чья улыбка стоит дороже, чем алиби. В фильме Николаса Руга «Ничтожество» нет ни одного из этих элементов. Здесь не убивают, не ищут улик и не бегут по мокрым мостовым от киллера. Однако напряжение в этом фильме такое, будто вот-вот разорвется бомба. Но бомба — метафизическая. И это, пожалуй, самый смелый нуар в истории кино: жанр, который отказался от своей плоти,...