«Никто и не заметит, что это не кровный его ребенок», — писала она брату, единственному, кому могла доверить свою тайну. Младенец в колыбели мирно спал, господин ротмистр Шеншин был на службе, а Елизавета Петровна впервые чувствовала себя счастливой. И только немного терзали ее угрызения совести о том, что бросила дочь и, наверное, никогда более ее не увидит. Раньше ее звали вовсе не Елизаветой Петровной, а Шарлоттой Карловной Беккер. Родилась она и провела свою юность в Дармштадте, а в восемнадцать лет выдана была замуж за чиновника городского суда Иоганна-Петера Фёта...