Солженицын — это вопль, застрявший в горле эпохи, воплощение бессилия слова перед грубой тяжестью факта. Его проза — не литература, а судорожная попытка выцарапать истину ногтями, но что проку в истине, лишённой изящества? Он пишет, как плюётся: газетными обрывками, канцелярскими формулами, сухим прахом статистики. Его язык — это язык лагерного барака, вытесанный топором, но не отполированный дыханием культуры. Где тут музыка русской речи, эта бесконечная глубина, что превращала даже проклятия Толстого...