Об этом не принято было говорить вслух. Пока политики рисовали картины «гарантированного взаимного уничтожения», военные планировщики по обе стороны океана корпели над картами, схемами эвакуации и списками тех, кто должен выжить. Потому что за риторикой о конце мира стояла холодная, почти бюрократическая логика: если уж обмен ударами случится, нужно было решить, кто и как будет управлять тем, что останется. Рассекреченные документы обеих стран показывают: послевоенные планы были не менее мрачными, чем сама война...