В квартире на Пречистенке стояла та особенная, «дорогая» тишина, которая бывает только в домах, где мебель стоит дороже, чем воспоминания, в ней хранящиеся. Елена стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. За окном февральская Москва куталась в серую шаль из мокрого снега и сумерек. В коридоре послышался звук ключа. Щелчок — сухой и точный, как выстрел стартового пистолета. Вадим вошел в квартиру с той же небрежной элегантностью, с какой входил в зал заседаний или в дорогие рестораны. Он небрежно бросил ключи на консоль из карельской березы...