Я не начинала это расследование с мыслью о том, что мрамор можно сделать мягким. Это звучит абсурдно. Каждый знает: мрамор берут резцом, долотом, годами терпеливого труда. Бернини, говорят, работал над «Похищением Прозерпины» два года. История красивая, утверждённая, разложенная по музейным табличкам. И всё же, чем дольше я смотрела на эти работы, тем сильнее внутри что-то трескалось. Потому что есть детали, которые не отпускают. Не мраморный узор — живые, выпуклые, анатомически точные вены на каменной руке...