В официальной хронике Георгий Константинович Жуков всегда выглядел монументом. Тяжелый взгляд из-под густых бровей, чеканный шаг, четыре Золотые Звезды на кителе, непререкаемый авторитет полководца, перед которым трепетали командующие фронтами. Казалось, этот человек сделан из кремлевской стали и никогда не знает сомнений. Но дома, за закрытыми дверями подмосковной дачи, грозный маршал превращался в совершенно другого человека. Он надевал простую фланелевую рубашку, надевал очки и часами пил крепкий чай с лимоном из граненого стакана...

Маршал Жуков подписал представление к расстрелу и попросил перенести на утро: что известно об этой истории 22 июня 1941 года. Москва, Генеральный штаб. Именно с этой даты удобно начать рассказ о Георгии Жукове и смертных приговорах: в тот день он был начальником Генштаба, а вскоре его фамилия оказалась связана с одним из самых известных расстрелов советских командиров. Но подтверждений истории, вынесенной в заголовок, нет. В ней не называют ни осуждённого, ни место, ни дату, ни документ. И это не мелкая недосказанность...