Моя четырёхлетняя Настя в тонкой хлопковой майке и трикотажных колготках на босу ногу сидела прямо на пыльном бетонном полу около мусоропровода. В крошечных побелевших пальцах она сжимала сухую горбушку нарезного батона за тридцать пять рублей. Из щелей лифтовой шахты тянуло промозглым октябрьским сквозняком. — Мамочка... — дочка едва разомкнула пересохшие губы, мелко вздрагивая всем тельцем. — Меня баба Поля и папа за дверь вывели. Сказали, что у них с тётей Олесей праздник, а мне виноград со стола брать нельзя...