После Тулона их перебросили в Ниццу. Армия была в плачевном состоянии — солдаты ходили в драных мундирах, паек урезали вдвое. Жан-Пьер благодарил отца за науку: его умение чинить всё, от пушечных лафетов до башмаков, ценилось на вес золота. — Опять сапоги просят подлатать? — усмехался Дюбуа, глядя, как к их костру подходят пехотинцы. — Пусть просят, — отвечал Жан-Пьер, доставая инструмент. — Нам же с ними в одном строю идти. Он уже носил сержантские нашивки и командовал двумя орудиями...