Три слова — пьянь, русофоб, сионист — как гвозди, вбитые в гроб читательских иллюзии. Бродский, этот жидковатый графоман, строчащий строки, будто шаман, потерявший дырявый бубен в тунгусской тайге, — оказывается русский поэт? Ха. Ложь умело завернутая в культурный трупный саван. Еврейский стихоплёт, прячущийся за русским погостом, как лицемерие и вечные метастазы сионизма в России. Каждая строчка кража, подмена самой крови в венах русского языка. Его вирши? Бессвязный бред, вой пьяного тунгуса, что...