Она сидела напротив, аккуратно положив на край моего стола кожаные перчатки цвета спелой вишни. Пахло дорогим парфюмом и, как ни странно, машинным маслом — словно этот запах намертво въелся в её твид, хотя сама она вряд ли когда-нибудь держала гаечный ключ. Женщина по имени Вера, тридцать семь лет, без видимых синяков, без истерики, с идеальным маникюром и такой идеальной тишиной в голосе, что у меня, Юлии, практикующего семейного юриста с двенадцатилетним стажем, тут же зачесались пальцы. Не от желания нацарапать исковое...