Распашонка была не наша. Крохотная, с застиранным горчичным пятном на плече — из тех, что золовка когда-то присылала пакетом «на вырост», а невестка перебирала на террасе номера и откладывала то, что ещё годится. У этой разошёлся шов под мышкой. Она села штопать её вечером, потому что новых с собой взяли мало, а стирка в санатории сохнет сутки. За спиной, в шезлонге, свекровь держала телефон на вытянутой руке — так, чтобы экран не бликовал от заката. — Смотри, смотри. Старший уже до двадцати считает...