— Клянусь, я ставила этот сервиз на верхнюю полку! — воскликнула из гостиной Ольга, растерянно глядя на открытые стеклянные дверцы резного дубового буфета. Я остановилась в дверном проёме с кухонным полотенцем в руках и медленно перевела взгляд с бледного лица младшей сестры на полки. Наш семейный кузнецовский сервиз конца девятнадцатого века — двенадцать обеденных тарелок с нежным васильковым узором и тонкой золотой отводкой — всегда стоял идеальной строгой стопкой на самом верху. Там он был недосягаем для случайных взмахов рук и суеты...