Утку я фаршировала в три часа ночи, а в семь вечера её хвалили как Еленину. Я стояла у раковины в чужом фартуке с вышитыми вишнями и слушала кран: вода срывалась из него раз в четыре секунды. Кухня у свекрови маленькая, шесть метров, и из неё видна половина зала. Видно стол, раздвинутый до упора, и белую скатерть, которую Елена Александровна стелет только по большим датам. Видно четырнадцать человек, которые жуют и говорят одновременно. Шестьдесят лет, юбилей. Хрусталь из серванта достали весь, даже салатницу с отбитым краешком, её поставили щербинкой к стене...