— Ты свои обвисшие бока в эти джинсы уже года три как не можешь впихнуть, зачем ты их в сумку трамбуешь, корова? Сергей вальяжно раскинулся в широком кресле из дешевого кожзаменителя, закинув ногу на ногу и методично почесывая волосатую грудь через расстегнутый ворот рубашки. Его лицо выражало привычную, годами отработанную смесь презрения и хозяйской скуки. Он наблюдал за тем, как жена укладывает одежду в объемный дорожный баул, и наслаждался звуком собственного голоса, который, по его глубокому убеждению, был единственным законом в этой квартире...