— Слушай, а ты вообще понимаешь, что ты сейчас делаешь? — Андрей не сидел, он нависал. Его тень перекрывала полкухни, а пальцы с такой силой вжались в столешницу, что побелели костяшки. — Я тебе битый час рисую перспективу, а ты сидишь с лицом, будто я тебе предлагаю в петлю лезть. Я только заварила ромашку. Пар поднимался над кружкой тонкой струйкой, оседал на стекле. За окном серела вечная подмосковная слякоть, хотя по календарю уже должна была лежать пыльца. Март в этом году не задался. — Я не говорю «нет», Андрей, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно...