Нью-Йорк конца 1980-х — это не место, а состояние. Состояние перманентного шума, в котором крики уличных торговцев сливаются с рёвом саксофона из джаз-клуба, а шелест денежных купюр заглушает тихий стон неудавшегося романа. В этом хоре голосов теряется один-единственный, но самый важный — голос индивидуальности. Он растворяется, как след пара на холодном асфальте, оставляя после себя лишь смутное ощущение утраты. И именно в этот момент, на грани растворения, в поле зрения мелькает призрак. Блондинка в проходе, тень на стене, профиль в толпе — Лулу...