Запах старой бумаги, воска и сырой дубовой стружки всегда преследовал Анну. В реставрационной мастерской краеведческого музея сегодня затянулась работа: она восстанавливала фрагменты дворянской усадебной описи XIX века. Руки затекли, а пальцы в въевшейся морилке слегка подрагивали. Но когда в восемь вечера она застегнула воротник потертого пальто и выбежала на улицу, где накрапывал промозглый ноябрьский дождь, на душе у нее было светло. Дома ее ждали муж Вадим и их восьмилетний сын Мотя. Анна быстро поднялась на третий этаж новейшего жилого комплекса...

Снежана визжала в трубку так громко, что динамик дребезжал на весь пустой кабинет. — У нас каждая копейка на счету, а ты с жиру бесишься и лезешь в наш карман! Я молча сжала пальцы на краю полированного стола, чувствуя, как внутри разливается колючий ледяной холод. Побелевшие пальцы с трудом удерживали телефон, но голос мой прозвучал абсолютно спокойно и твердо. — Я требую вернуть мои собственные четыреста тысяч рублей, которые вы обещали отдать еще год назад, — отчеканила я в трубку. — Срок давно истек, и мое терпение закончилось...

Я вошла в зал ресторана за десять минут до начала собрания. Персонал уже собрался — официанты, повара, бармены, администраторы. Все переглядывались, чувствовали неладное. Мой муж Дмитрий стоял у окна, спиной ко мне, что-то обсуждал с сестрой...