Ей дали справку об освобождении — и тут же объяснили, что домой ехать нельзя. Десять лет лагеря позади, а впереди — баржа вниз по сибирской реке, фанерный чемодан с фотографией расстрелянного мужа и старая шаль, пропахшая бараком. Она ещё не знала, что на краю земли, куда её отправили без права выбора, найдётся то, чего не смогли дать ей ни суд, ни приговор, ни десять лет неволи — настоящий дом. Справку об освобождении ей выдали утром, восьмого сентября, в бараке вахты, за дощатым столом, за которым обычно считали пайки...