Гитара шуршала. Не гудела и не звенела, а именно шуршала, будто внутри у неё кто-то перебирал старые бумаги. Агния Платоновна взяла инструмент за талию, повернула к лампе и качнула. Шорох перекатился от нижнего края к верхнему и замер. – Слышите? – Девушка у верстака дышала на пальцы. – Я думала, там мышь зимовала. – Мышь бы стучала. Это бумага. Мастерская у Агнии крошечная: две комнатки в цокольном этаже заводского клуба, окно вровень с землёй, и целый день по стеклу идут чужие ботинки. Пахнет горячим клеем и еловой стружкой...