В конце восьмидесятых Кесьлёвский был известным документалистом и занимал пост заместителя председателя Союза кинематографистов Польши, но его игровые картины не пользовались зрительским успехом и были малоизвестны за границей. «Многие годы казалось, что он смотрит на людей и на ситуации со слишком близкого расстояния, чтобы быть способным к обобщению, — считал друг и коллега Кшиштоф Занусси. — Это впечатление было обманчивым. С самого начала во всем, что он делал, Кесьлёвский был честен по отношению к материалу, настойчиво ища правды… Он удалился на два года, чтобы сделать «Декалог»...

Имя Кшиштофа Кесьлёвского уже давно стало не просто фамилией в титрах, а своеобразным знаком качества. Для миллионов зрителей и критиков оно является эталоном европейского кино — образцом честного, метафизического и пронзительно гуманного искусства. Ирония судьбы в том, что в кинематограф он попал не по зову сердца, а вопреки обстоятельствам. Мечтая о театре, он дважды провалил экзамены в легендарную Лодзинскую киношколу и поступил туда с третьей попытки — исключительно из чистого упрямства. Именно этот характер и определил всё его творчество...