"Уйти к Бондарчуку от зятя Хрущева было безумием, но жить без него - медленной смертью" С годами начинаешь отчетливо понимать: жизнь — это вовсе не яркие вспышки софитов, не громогласные овации в Каннах и не тяжелые золотые статуэтки на каминной полке. Жизнь - это тишина. Величественная, глубокая, немного усталая тишина, которая неизбежно наступает, когда в зале гаснет свет, а зрители расходятся по домам. Это неуловимый запах старого сухого дерева на нашей любимой даче в Раздорах, тихий стук фарфоровых чашек на тесной московской кухне и тоскливая осознанность того, что ты справилась...

На парижской премьере «Войны и мира» Ирина Скобцева была чудо как хороша в платье от Кардена из золотой парчи с набивными цветами. Во время перерыва к ней подошла русская княгиня из еще первой эмиграции. Спросила с незабываемым прононсом: «Вы тоже титулованная? — Нет, я артистка… » — смутилась Ирина Константиновна. Зря она тушевалась. Конечно, Скобцева была аристократкой, а что советской, то это в ее случае не так важно. Она всегда держала спину и не выказывала излишних эмоций. Была рядом c мужем, режиссером Сергеем Бондарчуком, но никогда не в тени...