Десять совершенно чужих мне людей сидели за моим дубовым садовым столом и пили из моих хрустальных бокалов, которые я берегла тридцать лет. На веранде пахло дешевым древесным углем, пережаренной свининой и кислым разливным пивом. По гравийной дорожке, которую мой покойный муж Михаил собственноручно выкладывал речным камнем, бе беспечно катались пустые пластиковые бутылки. Из портативной колонки, выставленной прямо на перила, с надрывом хрипел низкопробный шансон. Я стояла в тени застекленной террасы и смотрела на то, что еще утром было моим домом...