Соседки замерли с вёдрами в руках. Во дворе Кузнецовых творилось невиданное: Степан, всегда тихий, всегда послушный, стоял перед матерью и говорил то, чего от него никто не ждал. – Или ты, мать. Или она. Середины не будет. Марфа Петровна побелела. За пятьдесят два года жизни сын ни разу не повысил на неё голос. Ни разу не посмел перечить. А тут – при людях, при соседках, которые теперь разнесут по всей деревне. – Стёпа, – прошептала она, – ты что говоришь-то? – То и говорю. Либо ты к Анне по-человечески, либо внуков своих не увидишь...