Виктор поставил бокал на стол так резко, что вино плеснуло на скатерть. Красное пятно расползалось медленно, будто нехотя, и почему-то именно на него он смотрел, пока говорил. — Марина. Скажи мне при всех, с кем ты переписывалась вчера в одиннадцать вечера. За столом стало тихо. Настолько тихо, что было слышно, как на кухне капает вода из крана, та самая капля, которую он всё собирался починить и так и не починил. Марина побледнела. Побледнела так, что помада на губах вдруг стала казаться чужой, нарисованной поверх маски...

— Мы же семья, Алина! Ты обязана сидеть с племянниками! — Марина повысила голос, её лицо пошло красными пятнами от возмущения. — Или для тебя родственные связи вообще ничего не значат? Алина спокойно сделала глоток остывающего чая, аккуратно поставила чашку на блюдечко и посмотрела на старшую сестру. На её лице не дрогнул ни один мускул. — Обязана? — тихо, но отчётливо переспросила она. — Интересное слово. Записывайте тариф, Марина: пятьсот рублей в час. За одного ребёнка. Если приводишь двоих — семьсот пятьдесят...