Сорок дней. И вот я стою посреди пустой квартиры, где пахнет застарелой пылью, корвалолом и дешёвым табаком. Отца не стало в октябре. Он ушел так же, как и жил — молча, стиснув зубы, ни на что не жалуясь. Я машинально открыл дверцу старой стенки. На верхней полке, среди пожелтевших газет и мотков изоленты, лежал он. Мой старый, сдутый кожаный мяч со стертыми боками. Я взял его в руки, и пальцы сами нащупали грубую шнуровку. Да, такие мячи были тяжелыми, как кирпич, особенно если намокали под дождем...