— Квартиру мы продаем, а ты, мама, переезжай в деревню. Там воздух чистый, природа, для здоровья полезно, — Пашка произнес это ровным, заученным тоном, старательно пряча от меня глаза. Эти слова упали на накрахмаленную кружевную скатерть, как тяжелые, грязные камни. Звон серебряной ложечки в фарфоровой чашке Ломоносовского завода внезапно показался оглушительным. Я медленно подняла взгляд на сына. Мой Паша. Он сидел, сгорбившись, сцепив пальцы в замок, и напряженно изучал узоры на дешевом эклере, который они принесли к чаю...