Сны приходили не каждую ночь. Они не предупреждали. Не спрашивали. Просто в какой-то миг обычный сон разрывался, как тонкая паутина, и я снова падал туда — в точку за гранью рождения и смерти, где время не течёт вперёд, а закручивается в вечный узел боли, который не развязать, не разрубить, только пережить. Я не видел себя со стороны. Я помнил, каково это — командовать. Быть тем, кто ведёт, не потому что хочет, а потому что должен. Небо тогда не было синим или чёрным. Оно было натянуто, как тетива, готовая лопнуть от одного лишнего вздоха...