В мастерской Матиаса пахло кислым клеем, каленым железом и овечьим жиром. Светящиеся слизни в трех стеклянных шарах лениво переваливались, отбрасывая на бревенчатые стены неровный зеленоватый свет. Матиас сидел у верстака, зажав в тисках кусок окаменевшего дубового корня. Его левый глаз, обычный и серый, щурился от едкого дыма самокрутки. Правый — замененный на линзу из дымчатого кварца — видел мир иначе. Для него не существовало плоти, только волокна, узлы и линии натяжения. За спиной мастера, на узкой лавке, обтянутой кожей морского червя, сидел Якоб...