Катерина узнала о том, что внутри неё поселилась новая жизнь, в конце августа, когда листья еще и не думали желтеть, а на улице стояла духота. Ей только-только стукнуло семнадцать, в голове гулял ветер, а из планов на будущее было только желание вырваться из дома, где они жили вдвоём с матерью. Тест она, жутко стесняясь, покупала в аптеке у вокзала, где фармацевт даже не посмотрела на неё, просто пробила товар и отвернулась к монитору. Две полоски стали ударом под дых, после которого девушка на несколько секунд словно оглохла...

Коробки стояли вдоль стены третью неделю, и Полина уже почти привыкла обходить их боком, как чужую мебель в чужом доме. Суббота была первой за долгое время, когда никто ничего не требовал: ни студия, ни банк, ни соседи сверху с их перфоратором. Она разрезала скотч на последней коробке и вытащила пеларгонию в глиняном горшке — черенок, который она везла через полстраны от бабушки. Горшок встал на подоконник, и в этот момент запиликал телефон Артёма. — Жанна, — сказал он, посмотрев на экран, и голос у него сразу стал виноватым, будто он что-то украл...