Звук упавшей на лакированный дубовый стол папки показался мне громче пушечного выстрела. В тишине огромной гостиной, где даже тиканье старинных часов звучало угрожающе, этот хлопок стал точкой невозврата. — Подписывай, — голос Галины Петровны был ровным, лишенным даже намека на сочувствие. Она стояла у окна, повернувшись ко мне своей безупречной спиной, обтянутой дорогим кашемиром. — Не тяни время, Марина. Это унизительно для нас обеих. Я смотрела на белые листы, и буквы расплывались перед глазами...