Утро ворвалось в спальню безжалостным, слепящим светом, прорезавшимся сквозь неплотно задернутые тяжелые портьеры. Лучи солнца скользнули по смятым темным шелковым простыням, словно высвечивая место преступления. Алина открыла глаза. Тело откликнулось глухой, тянущей болью в мышцах — свидетельством той необузданной, дикой ночи, которая стерла в порошок все ее бастионы. Она лежала на животе, зарывшись лицом в подушку, пропитанную запахом ветивера, мужского пота и терпкой страсти. Воспоминания обрушились на нее лавиной, заставляя щеки вспыхнуть от жгучего, невыносимого стыда...