Телефон снова завибрировал, экран засветился. Я не стала брать трубку, знала, что он скажет. Он звонил так часто, словно мог дозвониться до моей решимости и стереть её, как грязь с обуви. В доме было слишком тихо, но при этом как-то неуютно. Эта тишина была тревожной, а не успокаивающей. Как после скандала, который уже закончился, а в воздухе все еще витают обидные резкие слова. Я сидела на краю кровати в старой дачной спальне, где шторы выцвели до цвета усталости. И думала об одной странной вещи… В сорок восемь одиночество не выглядит как свобода вопреки тому, что все пишут и говорят...