Дождь барабанил по панорамным окнам элитной высотки так, словно пытался смыть с Москвы всю накопившуюся за день грязь. Максим прислонился лбом к холодному стеклу лифта, наблюдая, как цифры этажей лениво сменяют друг друга: двадцать три, двадцать четыре… Ему было тридцать пять. В этом возрасте мужчины обычно чувствуют себя хозяевами жизни, особенно если у них, как у Максима, есть свой бизнес, красавица-жена Лена и квартира, ипотеку за которую он закрыл буквально полгода назад. Но сегодня он чувствовал себя выжатым лимоном...

Когда Оля открыла бабушкин конверт, у неё задрожали руки. Десять тысяч. Бабушка с пенсией пятнадцать тысяч положила десять. А дядя Вова на чёрном джипе, только что вернувшийся из Эмиратов, — пять. Свадьбу Оля планировала скромную. Не потому что денег не было — хотя и их особо не водилось, — а потому что не любила она весь этот цирк с белыми голубями, лимузинами и тамадой в блестящем пиджаке. Артём, её жених, был полностью согласен. — Распишемся, посидим с родными, и хватит, — говорил он. — Зачем нам эти понты? Близких людей набралось человек тридцать пять...