Удар прилетел слева. Игорь ударил меня открытой ладонью, но с таким тяжелым, размашистым усилием, словно отшвыривал с дороги мешок с мусором. Моя голова мотнулась в сторону. Затылок глухо стукнулся о край кухонного шкафчика. По черепу расползлась горячая, пульсирующая волна. На столе стояла тарелка с котлетами и пюре. Вилка со звоном упала на линолеум. — Молодец, сын! — голос Галины Николаевны прозвучал от окна удивительно бодро, почти торжественно. — Так ей и надо. Хозяином в доме должен быть мужчина, а не эта пиявка...

Дешевая шариковая ручка с синим колпачком со стуком упала на клеенку и подкатилась прямо к моей руке. — Пиши, Катя. И давай без твоих привычных концертов, — голос Нины Семеновны лился мягко, вкрадчиво, но с явной издевкой. — Чего ты тянешь резину? Я сжала пальцы. Пластик ручки больно впился в кожу, но это отлично отрезвляло. Напротив меня, низко опустив голову, сидел Олег. Мой законный муж с невероятным увлечением ковырял ногтем нарисованную на столешнице ромашку, словно от этого зависела его жизнь...

- У меня пенсия просто смешная, - сказала Зинаида Петровна. Она сидела за нашим кухонным столом. Спина идеально прямая. На шее аккуратно повязан шёлковый платок с абстрактным узором. Руки сложены перед собой на гладкой деревянной столешнице. - На коммуналку уходит почти всё. А мне врач дорогие витамины прописал. Возраст берёт своё. Суставы ноют по ночам. Волосы тусклые стали. Нужно поддерживать организм. Я держала в руке кухонный нож. Лезвие замерло над наполовину разрезанным спелым помидором. Красный сок стекал на разделочную доску...