Порог у двери в чужой дом оказался не доской, а подписью, только ставят её ногой и сразу навсегда. Я перешагнула его в белых кедах, с одной спортивной сумкой, и свекровь вместо «здравствуй» сказала мне в прихожей: — Ну всё, Алла, теперь ты келин. Завтра посуда твоя. Максим засмеялся, и я засмеялась тоже. У них в роду по бабушкиной линии казахи, и порядки в двухэтажном доме в Ростошах держались по аже, матери свёкра: если девушка вошла к парню с вещами, она невестка, и обратной дороги ей нет. С вещами я пришла потому, что жить нам стало негде...