Она сказала это без злости, тем тоном, каким сообщают прогноз: на улице плюс шесть, к вечеру дождь. Стояла в дверях своей прихожей в домашних брюках, с телефоном в руке, и разглядывала меня так, как оценщик в ломбарде разглядывает принесённую вещь: сколько стоит и сколько за неё можно выручить. Я поправила воротник. Пальто было верблюжьего цвета, шерсть с кашемиром, ниже колена. В нём я нравилась себе даже в зеркале лифта. А лифт у сына в доме освещён так, что при таком свете и двадцатилетние выглядят, как будто их неделю не выпускали на воздух...