Нина поставила тарелку на стол и отошла к плите. Борщ был горячий, хлеб нарезан, даже салфетку положила – бумажную, в клетку, как он когда-то просил. Геннадий вошёл, не разуваясь, прошёл мимо кухни и бросил через плечо: – Смысл с тобой дома разговаривать. Не спросил. Не объяснил. Даже не повернулся. Нина стояла с половником в руке и слушала, как в комнате щёлкнул замок. Он закрылся в кабинете. Опять. Тарелка остывала двадцать минут. Потом Нина убрала её в холодильник, накрыла плёнкой и села на табуретку у окна...